Все записи автора Камилла

<

СПбГУ записал онлайн-курс о государственном языке

1 апреля на платформе «Открытое образование» стартует онлайн-курс «Русский язык как государственный язык РФ». Он познакомит слушателей с государственным языком, как с функцией языка, разъяснит соответствующий федеральный закон и расскажет о трудностях и «подводных камнях» его применения на практике.

Курс, конечно же, уникален. Тема, выбранная организаторами, не очень популярна в качестве вузовской дисциплины, хотя и заслуживает отдельного внимания. Да и специалистам в языкознании или законодательстве она бы пригодилась – они часто сталкиваются с вопросами в сфере государственной языковой политики.

Онлайн-курс продлится 10 недель и закончится 10 июня 2017 года. 5 часов в неделю слушатели будут смотреть видео-лекции, читать необходимую литературу из специального списка, выполнять задания для самостоятельной проверки и подготовки к экзаменационной аттестации. Если она будет успешно пройдена, каждый «курсант» получит сертификат. Ну а если студент освоит этот курс, то потом сможет получить по нему 2 зачёта в своём ВУЗе.

На курсе лекторы не будут повторять с вами школьную программу. Можно забыть про морфологию, грамматику, лексику и синтаксис. Вам расскажут о функциях государственного языка как в России, так и в мире, как в прошлом, так и в настоящем. Программу курса кратко пояснил один из его авторов – доцент кафедры русского языка СПбГУ Дмитрий Руднев, доктор филологических наук. С самого начала речь пойдёт о самом явлении государственного языка, и о том, как меняется наша страна с тех пор, как русский язык в ней объявили государственным. Затем будет затронута тема языковой политики, и слушатели получат ответ на вопрос: «Почему в некоторых странах государственного языка нет, а в некоторых – их больше одного?». Также организаторы большое внимание уделили части курса, где на пальцах будут объяснять достоинства и недостатки федерального закона «О государственном языке РФ». Лекции окончатся жизнеутверждающей точкой в виде обзора на статус русского языка в России, в национальных республиках и странах социалистического блока. Подробнее о целях и содержании курса вы можете прочитать на сайте.

Дмитрий Владимирович Руднев рассказал об аудитории, которую ему хотелось бы привлечь. Он выделил филологов, юристов, политологов, социологов и историков. По его словам, студентам и работникам этих сфер обучение будет интересно. Но даже несмотря на «целевиков», которых обозначил Дмитрий Владимирович, он и другие организаторы курса будут рады приветствовать и просто жаждущих знаний. Требования к слушателям так же можно найти на сайте. Они представляют собой наличие междисциплинарной базы. Это значит, что курс будет полезен людям, имеющим как минимум общее представление о культуре речи, литературном языке и важных исторических событиях.

Чтобы освоить данную дисциплину, не обязательно обладать законченным высшим образованием. Ведь именно этот критерий так часто мелькает в описаниях других онлайн-курсов. Это будет хорошей новостью для студентов, которые заинтересованы в теме государственного языка, и просто для любопытных граждан, стремящихся расширить кругозор. Помимо прочего, организаторы надеются, что слушатели смогут в дальнейшем применить полученные знания и на практике.

Лада Головина

<

Николай Кропачев: ясность языка — это тоже путь к счастью

Ученые Петербургского университета (СПбГУ) заинтересовались, как связаны ясность и понятность государственного языка и взаимопонимание в обществе, как влияют написанные номенклатурным языком формулировки законов, нечеткие тексты договоров на взаимопонимание между людьми.

Ректор СПбГУ Николай Кропачев в интервью ТАСС объяснил, почему законы должны быть написаны простым, понятным языком, сколько знаков препинания не препятствует пониманию текста, как ясность текста влияет на судебную практику и даже на взаимоотношения между людьми.

— Николай Михайлович, в вашей недавно опубликованной статье, написанной в соавторстве с директором НИИ проблем государственного языка СПбГУ Сергеем Беловым «Что нужно, чтобы русский язык стал государственным?», вы пишете о том, что в нашем обществе растут стены непонимания между представителями разных социальных групп, разных профессий. Так ли велика эта проблема и касается ли она каждого из нас?

— Это действительно очень большая проблема, масштабы которой пока еще многие не понимают. Множество документов, с которыми каждый из нас сталкивается в быту каждый день, написано таким языком, что понять их без специальной подготовки невозможно.
Множество документов, с которыми каждый из нас сталкивается в быту каждый день, написано таким языком, что понять их без специальной подготовки невозможно
Вот пример, который я наблюдал сегодня утром: на дороге столкнулись два автомобиля. Авария небольшая, ущерб — 10–15 тыс. рублей. Водители стоят и ждут сотрудников полиции, которые оформят ДТП. Образовался огромный затор, многие опаздывают на работу, в школу, на самолет. Спрашиваю: «А почему они не могут сами составить нужные документы, ведь сейчас необязательно вызывать ГАИ, если нет жертв и крупного ущерба?» Оказывается, и формы таких документов, и инструкции по их заполнению написаны так, что в них никто ничего понять не может, и правильно их заполнить, чтобы потом представить в страховую компанию, могут только или сотрудники полиции, или аварийные комиссары. Насколько проще всем нам стало бы жить, если бы те, кто их пишет, думали о тех, кто их будет читать.
Или другой пример, из университетской жизни. В наш университет 70 процентов студентов поступают из других регионов России. Но у многих ребят есть проблема — в школе они слышали другой русский язык, не тот, на котором им будут читать лекции в СПбГУ. Им приходится заново учиться понимать и преподавателей, и друг друга.

quote
Насколько проще всем нам стало бы жить, если бы те, кто их пишет, думали о тех, кто их будет читать.

И дело не в том, что они плохие студенты, наоборот: средний балл зачисленных в СПбГУ очень высокий. Например, у поступивших на программу «Юриспруденция (с углубленным изучением китайского языка и права КНР)» средний балл ЕГЭ — 96, даже у зачисленных на платное отделение средний балл 79. И это при том, что в среднем по стране — 66, по Петербургу — 72. Но здесь они слышат другой русский язык, не тот, на котором их учили в школе, и это сказывается на учебе — им трудно.
А если пациент, приходя в клинику, не понимает смысл медицинского документа, который ему нужно подписать, и соглашается на операцию, так и не поняв рисков, с ней связанных? Это уже нарушение закона — он дает согласие на медицинское вмешательство не добровольное и информированное, как требуется, потому что не может понять смысла этого документа.
Сколько у нас ситуаций, когда именно так лечат, ремонтируют, строят, управляют. Мы слышим о «человеческом факторе» многих аварий и катастроф, а ведь значительная часть этого фактора — отсутствие должной коммуникации и взаимопонимания, неспособность понять смысл инструкций к приборам, к лекарствам, к технике, в области здоровья человека, строительства, безопасности дорожного движения.
В результате не только снижается эффективность в развитии нашей экономики, но и каждый из нас чувствует дискомфорт, лишается заметной части удовольствия от жизни! Ведь это очень важно — понимать, что происходит вокруг, понимать правила, по которым живешь.
Когда пропадает взаимопонимание, это разрушает единство нашего общества, которое объединяют не только общая территория, армия и валюта. Культура, которая нас объединяет, — это язык. И если он непонятен — рушится фундамент, на котором стоит общество.

— По вашим наблюдениям, когда и почему появилась проблема такого непонимания?

— Истоки нынешних проблем нужно искать в послевоенной советской политической системе. В 1920-е годы большевики пытались писать просто и доступно, отбросив сложные, витиеватые и заумные канцелярские обороты имперской бюрократии. Но постепенно канцелярский стиль стал возвращаться. Партийная и государственная номенклатура стремилась закрепить свою политическую власть, стать «выше народа», отмежеваться от него, выделиться прежде всего своей речью. В официальных документах, политических выступлениях стал использоваться совершенно особенный язык, понятный немногим избранным.

quote
Культура, которая нас объединяет, — это язык. И если он непонятен — рушится фундамент, на котором стоит общество.

Советская номенклатура стремилась стать «выше народа», отмежеваться от него, выделиться прежде всего своей речью. В документах, политических выступлениях стал использоваться особенный язык, понятный немногим избранным. Владение таким языком стало признаком принадлежности к социальной элите
Владение таким языком стало признаком принадлежности к социальной элите, а его непонятность — инструментом подчинения и управления «народными массами». Это касалось и терминологии, и особой синтаксической структуры, и других языковых средств. Официальный язык стал совершенно особенным, непонятным простому человеку.
К слову, эта особенность наблюдалась и в некоторых колониальных государствах, где администрация, назначенная метрополией, использовала свой язык в системе управления. Местные жители не понимали языка нормативных актов и других официальных документов, и это помогало держать их за людей «второго сорта», показывало отдаленность, высоту, недоступность власти. И в Азии, и в Африке много примеров.
Сегодня мы живем в совсем другой стране. И конституция, и законодательство дают право каждому из нас понимать и смысл любого политического решения, и смысл любого нормативного акта, тем более такого, который мы обязаны исполнять. Значит, нужно создавать для этого необходимые условия.

— И вы считаете, что на помощь должен прийти государственный язык? А что значит «государственный»? Есть ли точное определение?

— Государственный русский язык — это как раз язык, который должен быть понятен каждому, кто живет в России. Точного определения в законе сегодня нет, но в законе «О государственном языке РФ» сказано, что «государственный язык РФ является языком, способствующим взаимопониманию, укреплению межнациональных связей народов РФ в едином многонациональном государстве», и перечислены сферы его употребления.
Если мы проанализируем эти сферы, нам станет понятно, что это именно те области, где каждый из нас имеет право все понимать. Это общение с государственными органами, официальные взаимоотношения с учреждениями и организациями, реклама, СМИ, публичный показ художественных произведений, географические наименования. И во всех этих сферах должны соблюдаться общие для всех нормы — нормы современного русского литературного языка.
Проводя исследования того, как русский язык с этим справляется, мы поняли, что этого мало. Я уверен, что на следующем этапе произойдет дифференциация требований к языку, используемому в разных сферах. И реклама, и закон должны быть понятны. Но в рекламе можно использовать художественные образы и игру слов (если это не будет нарушать языковые и этические нормы), а в законе нельзя. При этом во всех сферах требования к использованию языка как государственного должны создавать условия для общего взаимопонимания, обеспечивать общие стандарты и правила языка.

quote
Я уверен, что на следующем этапе произойдет дифференциация требований к языку, используемому в разных сферах. И реклама, и закон должны быть понятны.

— А есть ли за рубежом примеры успешного функционирования государственного языка?

— Да, в самых крупных государствах Европы — и во Франции, и в Германии — есть требования к языку, который используется в качестве государственного. Во Франции еще в конце XVIII века поняли, что нужен какой-то эталон, с которым можно сверяться. Но язык сам по себе развивается, а эталон государственного языка не должен этому препятствовать. В результате выход был найден: и во Франции, и в Германии есть периодически переиздаваемый словарь, который выполняет функцию официального ориентира. Новые слова отражаются в словаре, с ним знакомы все граждане, и он существует как основа для общей коммуникации.
Если и мы будем пользоваться единым словарем, результат будет схожим, и это не запретит говорить на профессиональном языке или дома называть любимую дочку «пупсиком». Но у нас будет возможность в официальном общении говорить на одном языке и понимать друг друга.

— В чем главные задачи НИИ проблем государственного языка, недавно созданного в СПбГУ? Есть ли среди них экспертная оценка эффективности коммуникаций в обществе, а может быть, и выстраивания правил?

— Один из первых проектов нового НИИ — исследование языка нормативных актов, изданных в течение одного года государственными и муниципальными органами регионов Северо-Запада. Мы насчитали 36 тыс. нормативных актов, в которых было более 185 млн страниц текста. Исследование было комплексным, в этом и состоит задача НИИ — объединять представителей разных специальностей и смотреть на проблему с разных сторон.
Социологическое исследование показало, что некоторые положения нормативных актов, причем непосредственно касающиеся граждан, скажем, норма о штрафах за неправильную парковку, понятны только 5 процентам обычных граждан
Анализ судебной практики показал, что в российских судах за последние семь-восемь лет более 100 положений нормативных актов были признаны недействующими из-за того, что содержали слова или словосочетания, которые делали их неопределенными, двусмысленными. Список таких слов и словосочетаний оказался невелик — около 20. С использованием информационных баз данных и средств программного анализа мы проверили их наличие в анализируемых нами нормативных актах. И нашли более 11 тыс. случаев использования таких слов и словосочетаний, то есть более 11 тыс. возможных оснований для признания таких нормативных актов недействующими.
С помощью психологов мы установили, что, если в предложении содержится более семи знаков препинания, его понимание затруднено. В нормативных актах часто бывают фразы на несколько страниц, и согласованности там, в принципе, невозможно добиться. Мы встречали фразы с 36 и даже 66 знаками препинания. Пока дочитаешь до конца, уже забываешь, что было в начале.

— Диагноз поставили, что думаете делать дальше?

— Мы постарались посмотреть на проблему еще шире. Ведь нормативные акты в регионах и муниципалитетах часто списывают с федеральных. Значит, проблема в шаблонах официального стиля. Для лингвистического анализа мы взяли официальные документы, с которыми граждане сталкиваются ежедневно (формы договоров, правила посещения музеев, правила поступления в вузы), и стали изучать, что именно делает язык этих документов непонятным, недоступным для восприятия.
Если в предложении содержится более семи знаков препинания, его понимание затруднено. В нормативных актах часто бывают фразы на несколько страниц, и согласованности там невозможно добиться. Мы встречали фразы с 36 и даже 66 знаками препинания
А дальше нужно думать о том, как «лечить». Какие правила должны быть установлены, чтобы авторы любых официальных документов задумывались о том, что они должны быть понятны. И объяснить, как именно этого нужно добиваться. Я был очень удивлен, что среди работ российских специалистов по социолингвистике — науке, изучающей, как язык функционирует в обществе, много работ о том, как функционируют языки небольших народов в России и даже как «живут» иностранные языки в своих обществах, а вот исследований о том, как функционирует русский язык в российском обществе, нет. А именно их нам очень не хватает.
Для этого и создан Институт проблем государственного языка. Там собраны и лингвисты, и социологи, и психологи, и юристы — идут междисциплинарные исследования. Конечная практическая цель — сформулировать такие предложения, которые были бы потом реализованы и способствовали повышению уровня взаимопонимания и, как следствие, повышению комфорта нашей общественной жизни для каждого.

— Говорят, хочешь изменить мир, начни с себя. На уровне университета вы нашли лекарство от взаимонепонимания?

— Да, мы стремимся снимать это напряжение. Например, ввели правило, что локальные акты в СПбГУ должны быть ясными и понятными, определили толковый словарь, которым нужно пользоваться, и обеспечили всех сотрудников университета доступом к нему, для того чтобы не возникало вопроса «А что ты имел в виду?». Мы указали на недопустимость в университетских документах использовать предложения, где больше семи знаков препинания.
Я каждый раз коллегам-проректорам, которые пишут приказы, говорю: «Вы посмотрите, как этот приказ будет понят теми, кому вы пишете». Часто до того, как подписать приказ, его направляют тем, кто готов активно помочь в его оценке со стороны. Например, один наш студент, победитель чемпионата мира по программированию, помог сформулировать несколько приказов так, чтобы они были понятны студентам. Он читал и говорил: «Вот тут непонятно, вот это можно как-то сократить?» Они вместе с проректором переводили приказ на язык, который, с одной стороны, сохранял юридическую составляющую, с другой стороны, был понятен тем, кому он адресован. Наличие вот таких «переводчиков» говорит о большой проблеме, которую нужно немедленно решать.
Очень важный момент — кто толкует установленные правила. У нас во всех приказах по университету содержится два специальных пункта. Первый указывает, к кому нужно обращаться за разъяснениями смысла приказа, второй — кому направлять замечания и предложения относительно этого приказа. Этими мерами мы стремимся восполнить отсутствие коммуникации.
И еще мы установили общие для всех правила коммуникации в рамках ресурса «Виртуальная приемная», который действует в университете уже пять лет и в котором фиксируется в среднем от 4000 до 6000 посещений в день. Мы не просто отвечаем конкретному обратившемуся гражданину, а выставляем на сайте информацию для всех, излагая суть обращения: с чем человек пришел и какой ответ получил. Читаете и понимаете, что в этой ситуации — такое решение.

— Какие меры университет как экспертная площадка готов предложить для улучшения взаимопонимания в нашем обществе в целом? Что надо делать прямо сейчас?

— Целый комплекс мер: усовершенствование законодательной базы в области применения государственного языка, включение некоторых положений в образовательные и профессиональные стандарты, утверждение перечня эталонных словарей, среди которых обязательно должен быть толковый. На сегодня Министерством образования и науки утверждены четыре словаря, а толковый — нет. Мы уже несколько месяцев назад направили в Минобрнауки толковый словарь с предложением утвердить его в качестве общегосударственного эталона.
Сегодня закон запрещает нецензурную брань при использовании языка как государственного, а что считать нецензурной бранью — вопрос открытый. В правилах, которые касаются поведения тех, кто содержится в следственных изоляторах, недавно появилась норма о запрете использования нецензурных выражений и жаргонизмов в общении подследственных между собой и со служащими СИЗО. За это подследственного могут лишить свиданий и привлечь к ответственности. Обычного гражданина за нецензурную брань могут привлечь к ответственности за мелкое хулиганство. Дело за малым — доказать, что произнесенное слово действительно относится к жаргонизмам или нецензурной брани.
Информацию о том, что слово является разговорным, просторечным, грубым или бранным, можно почерпнуть только в толковом словаре, где ставятся соответствующие пометы. А толкового-то словаря, обязательного для всех, как раз Минобрнауки и не утвердило. Действующего эталона нет. И получается, что любой из нас, в том числе любой из осужденных, может взять любой словарь — свой личный словарь или «Википедию» — и оспорить обвинение в брани. Оспорить вынесенное по этому поводу судебное решение. То есть из-за отсутствия эталонного толкового словаря норма о запрете нецензурной брани не работает.
Другая область, где необходимо регулирование, — правила орфографии и пунктуации. Последний раз такие правила официально были утверждены в 1956 году. За 60 лет нормы менялись, а в официальных документах это отражения не нашло. То есть, если на экзамене ученик использует одну систему правил, а педагог — другую, экзамен не будет сдан. Некоторые авторы словарей берут на себя смелость решать, как будет «правильно». В результате — путаница и неразбериха.
Например, в правилах 1956 года слово «разыскной» в качестве исключения разрешено писать через «о». 50 лет поколение за поколением писали «о», и вдруг с 2005 года новые словари отменяют это исключение и начинают требовать писать через «а»: «разыскной». Кто об этом знает? Немногие. А на фоне одновременного действия нескольких систем правил орфографии и пунктуации вообще не понятно, как писать. Конечно, это нужно урегулировать.
Проблему трудностей в коммуникации нужно решать с разных сторон, двигаясь к точке общего взаимопонимания. С одной стороны, авторы всех нормативных актов и официальных документов должны писать их «человеческим» языком — понятным, ясным, определенным. А с другой стороны — школьники должны изучать не только литературные произведения XIX века, отражающие богатство, красоту и историю нашего языка. Они должны понимать, что в жизни они столкнутся и с другим языком.
Хорошая языковая компетенция, которая должна формироваться в школе, — это владение разными регистрами, разными «слоями», стилями языка, чтобы человек мог одинаково легко читать художественную литературу позапрошлого века и инструкцию от телевизора.

— Если попытаться одной фразой, формулой охватить проблематику, связанную с функционированием государственного русского языка, то как должна измениться жизнь общества, если проблема начнет решаться, пусть и не разом, а потихоньку, с разных концов?

— Понятный, доступный каждому язык в общественном пространстве — это счастье и комфорт для всех нас. Создание благоприятной для человека среды — это не только чистая природа или хорошо функционирующий транспорт. Это еще и среда общественная, где для психологического комфорта взаимопонимание играет ключевую роль. Наших первокурсников я всегда призываю не «учиться, учиться и еще раз учиться». Я им говорю: «Получайте удовольствие от жизни!» А разве его можно получить при отсутствии взаимопонимания?

Беседовала Наталия Михальченко
Подробнее на ТАСС:
http://tass.ru/opinions/interviews/3981423

<

Спам

Спам не любят все. А вот откуда это понятие появилось, знаете?

Ведущая: Виктория Ярыгина

Звукорежиссер: Мария Быкова

      spam
<

Консенсус

Это слово постоянно звучит с экранов телевизоров и используется политиками и журналистами в совершенно разных случаях. Разберемся в смысловых гранях этого слова при помощи истории его происхождения.

 

      04 Консенсус
<

Балаклава

А вы знаете откуда произошло название этого головного убора?

Ведущая: Александра Иванова

Звукорежиссер: Мария Быкова

      balaklava
<

Бессистемные разговоры об антисистеме

Иногда удручающая путаница в употреблении терминов случается в силу их неоднозначности. Взять, например, часто звучащее сегодня к месту и не к месту словечко гомофобия. Изначально оно обозначало отвращение к мужчинам, а в психиатрии под ним до сих пор понимается навязчивый страх однообразия. Однако с 70-х годов прошлого века оно прочно закрепилось в массовом сознании в значении «негативное отношение к гомосексуализму», хотя такое толкование грешит против фонетики и семантики. Другой пример относится к начатому нами в прошлой публикации разговору о понятийном аппарате Пассионарной теории этногенеза (ПТЭ). Речь о слове «антисистема», культура употребления которого, поистине, соответствует его буквальному значению…

Павел ВИНОГРАДОВ

Павел ВИНОГРАДОВ

публицист, писатель, историк

    291

    В ПТЭ этнические антисистемы определяются как системные целостности людей с негативным мироощущением. То есть, отрицающим объективные законы бытия и стремящимся к упрощению системных связей материального мира. Такие люди готовы разрушить весь мир во имя абстрактных целей, которые могут быть какими угодно: «тысячелетнее царство Бога на земле», «всемирный халифат», «торжество коммунизма» или «конец истории». Важно то, что приверженцы этих идеологий всегда относят их осуществление к будущему, прошлое для них не существует, а настоящее – лишь время борьбы за «светлое завтра». Из этого вполне логично вытекает противопоставление любой традиции. Ради своих химерических идеалов антисистемы стремятся к слому «старого мира», как системы, включающей в себя и государство, и этнос, и даже ландшафт, в котором этот этнос существует. Их часто сравнивают с раковой опухолью, клетки которой только питаются и развиваются за счет чуждого им организма, приводя его к гибели.

    quote
    Антисистемы стремятся к слому «старого мира», как системы, включающей в себя и государство, и этнос

    Но если разобранное уже нами понятие «пассионарность» бесспорно уникально и введено самим автором ПТЭ Львом Гумилевым, то термин «антисистема» используется и в других науках. Прежде всего, в теории систем, откуда Гумилев его, собственно, и позаимствовал. Бытует оно и в философии, истории, политологии, социологии, этнографии, культурологии, физике, экономике, медицине, языкознании… В общем, проще перечислить, какие дисциплины им не пользуются. И определения его везде формулируются очень-очень различно. К примеру, «система, выполняющая по отношению к данной противоположную функцию» — в теории систем. Или «система с отрицательным уровнем системности» — в математике.  Или «крайний случай развития языковых элементов, входящих в противоречие с элементами системы» — в лингвистике

    Если речь идет об этих науках, употреблять термин в таких значениях можно и нужно. Но разговор о текстах, авторы которых пользуются им в своих целях, часто игнорируя любое из его определений. При этом нередко имеется в виду именно термин ПТЭ, но то ли от слабых знаний, то ли от интеллектуального нахальства употребляющие его люди порой попросту противоречат его значению. Для примера можно упомянуть работу Юрия Кузнецова «Канцерократия. Россия: история болезни – этиология, прогноз и лечение», в которой автор с упорством, достойным лучшего применения, пытается доказать, что антисистемой являлось российское государство любого периода. А противостоявшие этому государству маргинальные группы – подлинные антисистемы по Гумилеву – в глазах господина Кузнецова вполне позитивны. Судя по авторским комментариям к тексту, с ПТЭ он знаком, хотя бы поверхностно, и сознательно пользуется понятием «с точностью до наоборот»: «Нет, Вы неправильно понимаете ни то, что я пишу, ни значение такого явления, как антисистема, которое, может быть, Гумилев и ввел, но только лишь в качестве слова, которое никак толком не отрисовал и не показал в чем качественная разница между системой и антисистемой. Потому я на него и не ссылаюсь. Ссылаться не на что, опереться не на что» (авторская орфография и пунктуация сохранены). Очевидна злонамеренность, осложненная, по всей видимости, мегаломанией.

    Трактовать термин в соответствии с собственными идеями пытаются довольно часто. «И еще очень интересно связь антисистем с еврейством. Ведь практически все антисистемы в рамках христианского и мусульманского миров были созданы евреями», — писал в 1999 году участник популярного тогда форума Андрея Кураева под ником Ким (орфография и стилистика автора сохранены). Думаю, не стоит говорить, что этот комментарий – всего лишь проекция антисемитизма его автора, а сам Гумилев ничего подобного не утверждал.

    Есть исследователи, рассуждающие, вроде бы, в русле ПТЭ, однако все равно вкладывающие в термин иное значение. «Антисистемы – это религиозно-идеологические системы с отрицательным (или негативным) миросозерцанием», — писал, например, православный философ Владимир Махнач. Но ведь у Гумилева это не идеология, а именно сообщество. Первичен негативизм формирующих антисистему людей, а их идеология вторична. То есть, в случае Махнача мы имеем перенос понятия из этнологии в культурологию и, как следствие, изменение его значения.

    То же самое происходит, если термин берется на вооружение богословием. «Безусловно, уничтожение Христианства, которое идейно противостоит антисистеме, является для нее приоритетной задачей, решение которой и должно привести к тотальному, абсолютному порабощению человека», — говорил в интервью «Русской народной линии» протоиерей Алексий Новичков. Батюшка явно отождествляет антисистему с «мiром, во зле лежащим». Может быть, с мистической точки зрения это не лишено смысла, но ведь это все-таки научный термин, а не одно из имен сатаны… Или вот диакон Илья Кокин, описывая действительно вполне деструктивную секту «Богородичный центр», со ссылкой на Гумилева пишет: «Антисистемы – это общества (не обязательно с ярко выраженными религиозными установками), мировоззрение которых строится на основе синкретизма». Почему автор так решил, совершенно непонятно. Негативное учение может быть и синкретическим, и эклектическим, и гомогенным – это отнюдь не его «основной принцип».

    В работе «Антисистемный характер периферийного капитализма» кандидат философских наук Станислав Сулимов с соавторами тоже утверждает удивительные вещи: «Мы будем говорить о современном мире и антисистемных тенденциях капитализма с позиций культурологии, но никак не этнографии». Начнем с того, что тема работы, даже судя по ее названию, отнюдь не культурологическая, а социально-экономическая. А исследования Гумилева, на которые в тексте есть ссылка, относятся не к этнографии, а этнологии. Это, вообще-то, разные науки… Далее в один ряд с ним ставятся уже упомянутый Махнач, который, как мы видели, трактует термин не совсем с позиций ПТЭ, а также историк и писатель Дмитрий Володихин, чьи научные взгляды от ПТЭ тоже далеки.
    Нельзя не упомянуть и положения работы, выдающие весьма посредственное знание авторами истории. Например: «Имперский Китай никогда не был многонациональным, но интерес его интеллектуалов к чужим культурам тоже вызвал к жизни антисистему («Белый лотос»), совмещавшую в себе христианские, манихейские и буддийские элементы». Гумилев неоднократно обращался к китайскому этногенезу, в том числе и к его антисистемам. При этом «имперским» он называл лишь Китай династии Тан – именно потому, что он в ту пору был многонациональным. Более того, секта «Белый лотос» возникла именно как реакция ханьского этноса на чужеземные вторжения. Безусловно, это антисистема, но в ее основе лежит исконно китайский даосизм и привнесенный из Индии, но к тому времени уже укоренившийся в менталитете китайцев буддизм. Может показаться, что это мелочные придирки, но подобные ляпы являют уровень владения авторами своей темой.

    Кстати, они ссылаются и на американского философа-неомарксиста Иммануила Валлерстайна, который тоже употреблял термин в абсолютно ином, чем Гумилев, смысле. Он называл так социальные движения, противостоящие капитализму. «Антисистемные движения. Я придумал этот термин, чтобы объединить два понятия, появившиеся еще в XIX веке – социальные движения и национальные движения». Как видим, он еще и претендует на авторство термина, хотя его работа вышла позже трудов Гумилева.

    И если такие вещи позволяют себе ученые, что уж говорить о писателях, журналистах, политиках и прочих фигурантах СМИ. Скажем, римский корреспондент Коммерсант.ru Елена Пушкарская, описывая политическую ситуацию в Италии после победы на президентских выборах США Дональда Трампа, приводит слова политолога Джованни Орсина, который использует это слово для обозначения электоральных групп, голосующих против истеблишмента: «Политолог напоминает: в отличие от Америки, только сейчас обнаружившей у себя антисистемный электорат, в Италии он материализовался три года назад». В похожем значении употребляет термин русскоязычный публицист из США Михаил Берг, описывая политическое поведение помилованной президентом РФ украинской наводчицы Надежды Савченко, когда та вернулась на родину: «Она ищет именно антисистемную реакцию, потому что системных и без нее хватает». О том же и слова покойного испанского общественного и спортивного деятеля Хесуса Хиля: «Я – антисистема. Я пришел в политику, потому что Испания заслуживает лучшего, чем то, что она получает». 

    Еще дальше идет, тоже рассуждая о феномене Трампа, ведущий программы «Археология» на «Радио Свобода», кандидат исторических наук Сергей Медведев: «В последние два-три года, начиная с Крыма, в мире идет некий триумф антисистем – что такое Крым, как не антисистема? Страна, которая сама себя за волосы вырывает из системы международных отношений, нарушает международные договоры, подводит себя под санкции и так далее…» Дальше он поминает в том же духе британский брексит, французский «Национальный фронт» и партию «Альтернатива для Германии». То есть, антисистемным для него является любое общественное движение, если оно не укладывается в сумму взглядов, которые он считает истинными… Подобный тип мышления бичевал писатель Юрий Поляков: «Если из всего многообразия точек зрения вы облюбовываете и абсолютизируете только одну и только потому, что она вам выгодна, то знайте: такое отношение к миру и живущим рядом называется «готтентотской моралью». Это – этическая система, точнее, антисистема, обладающая колоссальной разрушительной силой». Вероятно, в своем пафосе он прав, но термин тоже употребил неверно.

    Напротив, другой либерал, адвокат Марк Фейгин, считает антисистемой носителей правильных по его мнению взглядов: «…У оппозиции в России как полноценной антисистемы перспективы призрачные: она переживает политический климакс», — утверждает он в интервью порталу «Открытая Россия». А вот некий близкий к левацкой группе «Суть времени» блогер, похоже, полагает антисистемным отрицательное отношение к коммунизму: «Антисистема: Сталин – НЕТ, Маннергейм – ДА». При том, что в сообществе последователей ПТЭ уже никто не спорит с тем, что антисистемен сам коммунизм.

    Вообще, словом пользуются для самых разных публицистических нужд. Например, околоспортивных, как портал «РИАТрибуна», обличая деятельность Всемирного антидопингового агентства WADA: «Эта система (а правильнее антисистема) пытается подчинить нас». А армянский политолог Игорь Мурадян на портале общественного объединения «За права человека» вообще относит его к области военного дела: «Армения вошла в антисистему ПВО, которая находится под контролем русских». 

    Возможно, Лев Николаевич не совсем удачно подобрал слово для описанного им явления. Но теперь оно уже прочно ассоциируется с его теорией. Так, может быть, стоит все же попытаться прийти к единому мнению, когда употреблять его уместно, а когда – не очень?

    <

    Лаконичность

    «Пишите сочинение лаконично,» — любят говорить школьные учителя. А откуда взялось само понятие «лаконичность»?

    Ведущая: Александра Иванова

    Звукорежиссер: Мария Быкова

     

          lakonichnost
    <

    Пассионарность

    За создание этого термина мировая политика благодарна России и Санкт-Петербургскому университету. В какие моменты без этого слова нельзя обойтись?

     

          03 Пассионарность
    <

    Тренер по спортивным танцам на колясках. Художник

    Раз, два, три… Раз, два, три… В танце движения куда важнее слов. Однако, чтобы добиться от учеников правильного понимания техники, тренеру нужно оперировать названиями танцевальных элементов. Эти термины рождаются из образов: чайка, звезда…
    Едва ли обычный танцор сможет воспроизвести такие фигуры.
    Константин Васильев докажет вам: при особом старании человека танцевальная коляска не уступает по манёвренности и спортивному автомобилю!

    * * *

    Образное мышление одинаково важно и для тех, кто танцует, и для того, кто работает с холстом и красками.
    Мир живописи – та ещё загадка. Оказывается, творить шедевры да Винчи помогали… эльфы! А кто такой подмалёвок? Может быть, хулиган, портящий картины в галерее? А почему фанерка, дощечка и даже пластиковая тарелка ничуть не хуже специальной палитры? Да и вообще, что делают художники – пишут, рисуют, красят или творят?
    Алексей Сергиенко познакомит вас с особым языком живописцев.

    Корреспонденты – Мария Брызгалина, Арина Куприянова, Анна Серпер, Всеволод Колмаков – студенты СПбГУ
    Режиссер – Ольга Подольская
    Редактор – Анастасия Минвалеева
    Операторы – Денис Сосин, Владимир Лушин
    Монтаж Ивана Смольникова

    <

    Тренер йоги

    Не каждый знает, что йога – это подчинительный союз в грамматике. Но нам, людям, стремящимся к гармонии, она интереснее как союз души и тела. Однако йога, как оказалось, ещё и иго! То есть, подчинение, следование человека определённой системе психологических и физических упражнений.
    Как не запутаться в столь тесных сплетениях русского и санскритского языков? Тренер Ринад Минвалеев познакомит вас со словарём настоящего йога.
    Включаем образное мышление!

    Корреспондент – Александра Сидоркина, студентка СПбГУ
    Режиссер – Ольга Подольская
    Редактор – Анастасия Минвалеева
    Операторы – Денис Сосин, Владимир Лушин
    Монтаж – Иван Смольников